http://forumfiles.ru/files/0018/f0/62/96866.css
http://forumfiles.ru/files/0018/f0/62/56241.css


Damoclis Gladius

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Damoclis Gladius » Омут памяти » Salvation is in your hands


Salvation is in your hands

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Salvation is in your hands| 02.05.1998
http://s9.uploads.ru/t/CgEyJ.gif
http://s0.uploads.ru/t/NjERO.gif

Персонажи: Sally Smith, Malcolm Baddock
Дата | время | место: 02.05.1998, после полудня, коридор Хогвартса
Примерный сюжет:
Однажды всё проходит безвозвратно…
И чувства, и надежды, и мечты.
Всё то, что от души — всегда бесплатно,
От нежности до тёплой доброты…
Но если бы мы знали, что однажды
Увидим близких лишь последний раз,
То в тот момент нам было б очень важно
Не то, что будет завтра, а сейчас…
Сейчас живём… Целуем, обнимаем…
Сегодня часто спорим ни о чём.
А завтра мы самих себя ругаем,
Но только день вчерашний не вернём.
Примечание: день Битвы за Хогвартс и попытка отговорить Салли оставаться в стенах школы...

Отредактировано Malcolm Baddock (2017-09-15 13:23:06)

+1

2

Салли находилась в своей комнате в башне Хаффлпаффа и смотрела через окно на улицу. Она слишком переживала из-за того, что должно было случится уже совсем скоро. Всё внутри дрожало, сама школа дрожала, Хогвартс был готов к Битве. Но была ли готова она?
   Смит закусила губу и почувствовала металлический привкус крови.
   Слишком сильно.
   Мир её окрашивался в кроваво-алый. Совсем скоро всё здесь будет пылать.
   Девушка устремилась из спальни вниз, в гостиную. Она намеревалась отправиться в Большой зал, где сейчас было большинство учеников, но наткнулась в гостиной на Захарию. Брат перехватил кузину под локоть и резко остановил:
   - Так и думал, что ты здесь! Куда собралась? - Сэл молчаливо сжала губы до их побеления, упрямо смотря на Зака. Сейчас брат был занозой в заднице, как и всегда, но сейчас он явно беспокоился.
   - Ты знаешь, я не дам им быть одним, я должна также встать на защиту школы, - Смит-младшая вырвала руку из хватки Закари.
   - Мы должны убираться отсюда поскорее! Не неси чушь, ты не будешь сражаться с Пожирателями, - Зак опять попробовал схватить Салли за руку, но та увернулась.
   - Оставайся со своей трусостью, Зак, ты всегда был задницей! - Девушка буквально плюнула это брату в лицо, на её глаза навернулись слёзы и она посмотрела на него с обидой. Затем развернулась и выбежала из гостиной, не давая Захарию себя остановить. Но метнулась она не в сторону Большого зала, зная, что брат ломанётся именно туда, а в другую, ближе к Подземельям. Соседство со слизеринцами никогда её особо не беспокоило, было даже забавно бывать на их территории.
   Её раздражало неверие Зака, его нерешительность, трусость и эгоизм. Она любила его всем сердцем, он умел бывать братом и они решили все свои проблемы ещё пару лет назад, но сейчас в нём вновь проснулось себялюбие. Он боялся, как и многие другие, он не собирался защищать школу, Сэл была уверена, что он хочет найти её и трансгрессировать при первых же признаках опасности, но она не позволит. Нет, пусть лучше её расщепит при перемещении, чем она покинет поле битвы. Пусть это будет её последним хорошим поступком, но она его сделает.
   Салли вытащила палочку из кармана и крепко её сжала в руках, слегка повертела, внимательно глядя на неё. Она находилась за углом к Подземельям и слышала топот ног кузена, который действительно понёсся в сторону Большого зала, бормоча себе что-то под нос. Кажется, Салли услышала пару ругательств и высказывание о дрянной девчонке.
   Нет, по характеру они с Захарием были совершенно противоположны. Да, нашли общий язык, да, были настоящими братом и сестрой, но там, где он давал слабину, она неслась в бой, таща его за собой. Но отвечать за Зака не хотелось, у него есть своя голова на плечах, только его решение и его выбор.
   А если с ним что-то случится? Ты себе простишь?
   Заткнись.

   Смит-младшая вдруг поняла, что за спиной кто-то стоит. Она практически слышала как этот кто-то дышит. Салли замерла, чувствуя как сердце уходит в пятки, отчего-то ей стало жутко, хотя вряд ли здесь и сейчас ходит какое-то чудовище.

+2

3

Он должен был давно уйти, сбежать, оказаться по другую сторону этой бойни. Туда, где ни ему, ни его семье более ничего не угрожало. Но почему медлит? Почему не желает покинуть стен альма-матер? Малькольм не мог ответить на эти вопросы даже сам себе, при всем желании. Парень все продолжал смотреть на громоздкие часы, украшающие гостиную, будто считал, что силой мысли заставить время повернуться вспять. Да, кажется на самое малое мгновение ему показалось, что стрелки застыли, дрогнули и пошли в обратную сторону, но это был всего лишь мираж. Мираж, который услужливо подкинуло его воображение. И все по новой. Тик-так, тик-так…
-Надо уходить, – тряхнув головой, избавляясь от тяжелых мыслей, заставляя отступить мрачные картины будущего настолько далеко, насколько было возможно. Но юноша так и не шелохнулся, лишь шаркнув носком ботинок о потрепанный ковер. Все было напрасно, сейчас уже поздно думать о прошлом, сейчас поздно исправить его, поздно. Поздно. Надо просто действовать, держаться продуманного плана. Зарыть эмоции куда-то очень глубоко, скрыть от разума, что им вообще есть место внутри.
- С ней будет все хорошо. Да черт, у нее есть брат, он давно ее вывел. Ей ничего не угрожает, ей не может хоть что-то угрожать. Уходи…уходи. У Салли есть тот, кто о ней позаботится, и он уж точно лучше тебя…
Маг поднялся и быстрым шагом направился прочь. Минуя тяжелую дверь, порог которой более не пересечет. Оставляя все свою жизнь там, в сырой гостиной подземелья. Просто потому, что сейчас должен это сделать. Но не успев сделать и несколько шагов вдоль длинного коридора, который ведет к Большому залу, наткнулся на Смит. Трудно представить, каких усилий стоило ему не выругаться в голос. Эта девчонка…Она все еще была в школе. Малькольму хотелось лишь одного в тот момент – взять девушку за рыжую капну волос и вывести оттуда насильно. Пусть она бы сопротивлялась, пусть била, кричала, кидала проклятья, но была далеко отсюда.
- Смит, какого черта ты все еще здесь? – почти выкрикнув ей это на ухо, даже не пытаясь сдержать гнева, и кажется выплеснув его до самой капли в одной лишь фразе. Это был полнейший провал, и кажется от безысходного на какое-то мгновение он потерял дар речи. Да и что говорить, если решительность в ее взгляде дала отчетливо понять, что она даже мысли не допускает о побеге с поля битвы. Бэддок лишь вскинул руки на затылок, сведя локти прямо перед своим лицом. Несколько шагов к одной стене, потом обратно. Его святая вера в благоразумие однокурсницы пошатнулось, да и вообще вера иссякла, будто родник в жаркое лето. Глубокий вдох и только после этого открыл глаза, смешно, но юноша надеялся, что, когда тьма спадет, девушка просто исчезнет, испариться, будто ее и не было никогда. Но все было тщетно.
- Салли– заговорил он на выдохе, да так ласков, словно был с ней закадычным другом. – Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты погибнешь там…Уходи, прошу тебя – пытаясь вновь найти ответы в ее взгляде, но там их не было. Да и не должно было быть. Она выбрала свою судьбу и стоило ли ему пытаться сбить ее с намеченного курса? Бэддок знал лишь одно – он не сможет уйти без нее.

+1

4

Девушка от крика вздрогнула и резко развернулась. Сэл не ожидала увидеть перед собой того, кто сейчас стоял рядом. Парень вёл себя не адекватно и выглядел немного безумно. Плюс он вообще с ней заговорил!
   Встретившись глазами с Малькольмом, после того как он прошёлся туда-сюда, Салли дёрнулась, будто он её ударил. Она не ожидала увидеть его, а зная его принадлежность в нынешнем положении, они оказывались на разных сторонах, если можно так говорить. Неужели Бэддок и правда поддержит Пожирателей? И что сейчас ему требуется от неё?
   По спине побежали мурашки, девушку бросило в холод, потом в жар, она сделала шаг назад и почувствовала холодные камни подземелья, спина уперлась в стену и отступать ей было некуда. Хотелось сбежать, но это казалось каким-то слишком глупым, слишком трусливым поступком. Так она станет похожей на Зака, но она не такая.
   Смит внутренне собралась, даже чуть вздёрнула подбородок и почти с вызовом посмотрела на слизеринца. Она всё гадала, что требуется ему здесь и сейчас от неё. За многие годы учёбы они практически и не общались, а сейчас он словно специально подловил её в этих тёмных коридорах. Может она когда-то не лестно отозвалась о нём? Уделала в каком-то предмете? Перешла дорожку или просто-напросто не нравилась ему сама по себе?
   Малькольм Салли нравился, но она скорее бы откусила себе язык, чем произнесла это вслух. Слишком самовлюблённый, пользующийся успехом у девушек, квиддичист, Малькольм Бэддок представлял из себя все те качества, что Смит ненавидела в людях. Впрочем, она довольно плохо его знала и наблюдала за ним иногда чисто из любопытства. Ни о каком общении между ними более близком речи вообще никогда не шло. Своё отношение к парню хаффлпаффка хранила глубоко в себе. Да и нравится если человек, это ещё ни о чём не говорит.
   Сэл ненавидела слушать подружек, которые вздыхали по нему. Ни один раз она слышала разговоры слизеринок, рэйвенкловок и даже гриффиндорок, которые пускали слюни на Малькольма. Она не хотела быть одной из таких, потому сейчас не отступила. Он не тот, кто заставит её бежать или испугаться, или преклоняться. Нет, он ей вообще никто.
   Тем не менее, кое-что о Малькольме она знала, потому что частенько исподтишка следила за ним. Бэддок был несколько не уравновешен, даже склонен к жестокости, но не к садизму. Однажды она видела его обращение с животным и вот тут он отличался теплом и лаской, но с людьми поступал совсем иначе. Было трудно сейчас сказать, что ему от неё надо. И тем не менее, Малькольм вызывал в ней подсознательный страх. Так бывает, когда у человека внутри стальной стержень, но у Салли и у самой был такой внутри. Может быть нашла коса на камень?
   Перемена была разительной, когда слизеринец заговорил. Голос его был ласковым, даже заискивающим и Смит вновь дёрнулась, ей захотелось сделать ещё пару шагов назад, потому что кричащий Бэддок привычен, а вот такой - нет, такой Бэддок пугает. Она вообще удивилась, что он знает её имя. Обычно, только фамилия, а теперь сразу Салли. Несколько раз Сэл моргнула, пытаясь понять, Что он говорит, потому что смысл слов никак не доходил. Не мог Малькольм говорить ей Это.
   - Да какая тебе разница?! - Салли поморщилась, как будто в нос ударила какая-то вонь. - Что ты о себе возомнил, Бэддок?!

Отредактировано Sally Smith (2017-09-15 18:17:54)

+1

5

Как же ему хотелось просто влепить ей пощечину. Почему всегда было так легко с остальными и так трудно с ней? Любая девка на ее месте состроила из себя жертву и была бы готова, чтобы Бэддок ее спас. Но не Сэл, почему? Почему этой маленькой дряни надо всегда перечить? От гнева у парня аж свело скулы, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы процедить сквозь зубы, - Смит, ты правда такая дура или притворяешься? Нет, мне честно просто интересно! Какая мне разница? Ты сдохнешь там, вместе со своим братцем…Там, взгляни – схватив девушку под руку он быстрым шагом направился к ближайшему окну, - Смотри, смотри я тебе говорю – тряхнув Сэл с такой силой, что ее волосы закрыли часть лица, – Здесь сегодня соберутся темные маги всех мастей, ты думаешь эти стены помогут тебе? Нет, Смит, ты сегодня умрешь, и мне… - отпустил свою однокурсницу и отступил на шаг назад. В ее глазах читался такой первозданный, всепожирающий страх, что у юноши перехватило дыхание. Вот таким его будут видеть, завтра так все на него будут смотреть. Все изменилось в этот день, а может годами ранее, но Малькольм отказывался этого замечать. Может он стал чудовищем, когда года два назад побоялся подойти к ней? Тогда она не заметила сметянение в его глазах, даже не сметение, а полную растерянность. Один шаг и, возможно, сейчас было бы все иначе. Один только шаг и не было этих споров, их бы здесь не было. Но как бы ни хотелось, временя не вернуть, и не изменить никакими заклинаниями или зельями.
- Мне, не хочется, чтобы твоя кровь была на моих руках, – уныло ухмыльнувшись, Бэддок прислонился к противоположной стене. Ему не следовало этого говорить, и он уже пожалел, ругая себя за свою же слабость. Ведь не может быть, чтобы она его не поняла, просто не может такого быть. Его упрямая Хаффпаффка. Девушка всегда была такой, насколько Малькольм мог вспомнить. Слишком целеустремлена и бесстрашная для леди, слишком упрямая, чтобы следовать правилам, слишком чужая, чтобы послушаться сейчас его.
- Смит…если ты не покинешь школу, мне придется самому тебя убить – медленно, почти что нехотя он достал свою палочку. Если бы Салли пожелала, она бы справилась с подобной задачей в разы быстрее. Проходясь указательным пальцем по знакомому древку, юноша закрыл глаза и что было мочи прислонился затылком к холодному камню – Сначала я убью тебя, а затем найду твоего братца и отправлю его следом за тобой, - сглатывая тугой комок в горле, заставляя себя выплевывать эти мерзкие слова, заставляя себя искренне поверить, что сможет это сделать, - Все наследники Смитов в одном флаконе…С братиком, я думаю, мне доставит особое удовольствие разобраться. Как ты думаешь, он простит себе перед смертью, свое попустительство? Не отвечай. Я у него потом сам спрошу,- усмехнувшись, парень открыл глаза и уставился на нее, пытаясь разобраться, что будет чувствовать сам - будет ли это больно или же словно вырвать мешающуюся бородавку, а быть может все это книжный бред. Вдруг, ему останется только пустота, ничто, вакуум, который заглушает даже собственные мысли; вдруг, он превратиться в того самого демона, который способен лишь разъедать дотла чужие души. Как же хотелось запомнить ее именно такой – этот взгляд-вызов, сбившиеся волосы, ее ненависть, которая ощущается даже тактильно. Правильно, пусть ненавидит, пусть презирает, он поймет ее, всегда понимал.
Не льсти себе, ты не воин, просто подумай. Мерлин, хоть раз в жизни подумай, каковы твои шанса, а у Зака? – сам искренне удивился, что знает имя ее братца. Малькольм наставил палочку на Салли, но не спешил произносить заклинания – А СМИТ, черт возьми, скажи мне, какие у тебя шансы? Какие? На что ты надеешься? Вы все сдохните там…Сдохните, один за одним, словно дичь… - с трудом переводя дыхание, но не опуская палочку. С трудом придавая руке твердость, не позволяя ей дрогнуть. – Круцио – сжав губы до такой степени, что они просто побелели, надеясь, что заклинание не сработает, тем более что он никогда не был силен в невербальных; надеясь, что не сможет причинить ей вреда; надеясь, что она не даст ему возможности обидеть себя. Умоляя Мерлина послать кого-то в этот злополучный коридор и остановить его, остановить его до того, как он посмеет нанести ей хоть малейшие увечья.

+1

6

Какое тебе вообще дело до меня? Ты меня даже не замечал всё это время!
   Ей захотелось закричать это ему в лицо как маленькой обиженной девочке, но Салли лишь ещё крепче сжала свои губы. Нет, он не вырвет из её уст ничего подобного, ведь она вовсе не должна была замечать его все эти годы, не должна была сохнуть по нему, думать о нём по ночам в хаффлпаффской спальне. Сэл тряхнула головой, отгоняя все эти воспоминания.
   Когда это началось? Наверно, ещё на первом курсе, когда у них были общие занятия. Не заметить чистокровного Бэддока было невозможно, он умел выделяться, даже ничего не делая. На первом курсе он просто её заинтересовал, он был интровертен, молчалив и загадочен, а такие часто привлекают внимание. Ребёнок-в-себе, который был настолько противоположен ей самой, яркой и бойкой, что тут же привлекал внимание. Сейчас Смит помнила с трудом, но, кажется, она даже пыталась с ним познакомиться, после чего над ней просто посмеялись. Девочка уже тогда была умной, потому второй раз даже не пыталась подружиться. Всё-таки основное поголовье слизеринцев были стадом, закрытым обществом, в которое никого больше не впускали. Тогда Сэл решила, что Малькольм туповат, раз выбирает общение чисто в своей группе из-за каких-то там факультетских предрассудков. Но это уже личный выбор каждого. На время она обиделась и перестала его замечать.
   Позже они столкнулись на квиддичном поле. Он - мощный охотник, с уже тогда накаченными мышцами, было видно, что ему нравится квиддич. И она - маленькая и юркая, стоящая на позиции ловца. Они почти не пересекались в полёте, но иногда он пролетал мимо и каждый раз Смит ловила себя на том, что наблюдает за ним, даже в какой-то мере восхищается его грацией в воздухе, а ведь слизеринец был не из самых маленьких людей на свете, но на метле становился просто чем-то красивым и быстрым.
   Когда ей было четырнадцать она впервые почувствовала некое влечение к Бэддоку, но предпочла убедить себя в том, что не слишком достойна его, чтобы пытаться сделать что-то вновь. К тому же, за ним уже тогда бегала стайка девчонок и Салли было проще ненавидеть его, чем испытывать что-то ещё. Позже она даже решила, что он явно со всеми ними переспал, так или иначе, тем более, что некоторые даже хвастались этим. Она даже не обращала внимания на то, что сам Малькольм не особо-то замечает все эти девичьи чаяния. Он оставался всё также холоден, отстранён и интровертивен. Теперь уже мальчик, парень, молодой человек-в-себе.
   На пятом курсе они сцепились на каком-то из уроков и она до хрипоты доказывала свою правоту, в то время как он оставался спокоен и смотрел на неё даже с некой усмешкой. Именно тогда она вспомнила о той детской травме, что он ей нанёс. Хотя, прям травмой она бы это не назвала, но обиду вспомнила. И то, что он уже тогда смеялся над ней и отвергал. Ей стало противно и она быстро закончила спор, решив, что не даст Бэддоку больше поводов к смеху над ней. Она отстранилась и предпочитала не замечать его.
   И вот теперь он стоял перед ней и чего-то там требовал. Он был зол, а желваки на его лице ходили ходуном. Нет, она не будет его бояться, пошёл к чёрту. Тем временем, парень схватил её за руку и протащил пару коридоров, к ближайшему окну, которое было уже вне подземелий. Слишком жёстко он сжимал её запястье и как-то... почти отчаянно.
   - Отпусти меня, пикси тебя раздери! - он отпустил, но сделал всего шаг назад, словно боясь выпустить её из поля своего зрения. - Бэддок, ты все годы меня не замечал, отвали от меня и теперь. Если я и умру, то это совершенно не твоё дело! - Она тоже злилась, стиснула зубы, сложила руки на груди, смотря на него по-прежнему упрямо. - Твои руки будут чисты и никак ко мне не причастны! Оставь мою кровь в покое! Ведь не ты ли не стал связываться со мной, потому что я не чистокровная, как ты?! - Ну, это не было правдой, если уж рассудить по-честному, но это в уме Смит могло быть одной из причин, почему он её отверг.
   Не ты ли смеялся надо мной? Не ты ли отталкивал?!
   Когда Малькольм достал палочку, Сэл лишь сжала ещё сильнее свою, которую всё ещё сжимала в руке. Сначала она испугалась, но, когда слизеринец стал угрожать её брату, глаза девушки сузились и она смотрела на Бэддока почти с отвращением. Она могла позволить запугать себя, покалечить, да пусть даже убить, но угрозы её родственникам и близким были чреваты последствиями для самого парня. Салли превратилась в фурию, в валькирию, которая была готова грудью защищать свою семью.
  - Закрой рот, - хладнокровно проговорила Сэл, кровь отлила от её лица и теперь она смотрела на Малькольма ничуть не хуже, чем он сам на неё. Ей бы позавидовала сама Пэнси Паркинсон. - Никогда не смей угрожать кому-либо из моей семьи или я сама прикончу тебя голыми руками. Закрой рот и убирайся куда подальше, к своим друзьям-змеям, их разве не закрыли в подземельях? Заползи в самую глубокую нору и сдохни там, - Смит никогда не позволяла себе таких слов в его сторону, но и он никогда не угрожал её семье. Теперь Бэддок перешёл границу, теперь она будет с ним сражаться с особым, циничным удовольствием.
   - Пошёл прочь, - она не успела договорить, потому что по телу пробежала волна боли. Сильной, жёсткой, сжигающей. Сэл скрутило всю, по мышцам прошла судорога, палочка из руки девушки упала на каменный пол. Она смотрела на Малькольма сквозь боль почти с неверием, она не понимала, что он только что сейчас сделал. Она была шокирована, растоптана, унижена. И она превратилась в сгусток ненависти. Боль исчезла также быстро, как и пришла, потому действовать следовало быстро, пока Бэддок не опомнился. Да, она была меньше него, но кинулась на него как кошка, вцепляясь ногтями в кожу молодого человека. Её дыхание сбилось, волосы падали на лицо.
   Ненавижу, ненавижу, ненавижу!
   Пожалуй, если бы сейчас она использовала Круцио, оно было бы посильнее, чем у слизеринца. Но девушка не умела использовать это заклинаний, к тому же, ей сейчас куда приятнее было причинить ему физический вред собственноручно.

+1

7

- Пошел прочь…Пошел прочь… - это все, что вертелось у него в голове. Ему так и следовало поступить. Уйти, не вмешиваться. Как всегда, закрыть на все глаза, остаться наедине со свой болью, с чужой болью…Остаться, наконец, в одиночестве. Растоптать все связи. Именно этого требовал его долг. Долг, в конечном счете останется лишь он. Вся его семья связанна этим пресловутым долгом, с ног до головы, будто увязла в болоте; болоте собственных пристрастий, собственных разочарований, собственных чувств. Ненасытная топь теперь пожирала и его душу, все что от нее осталось. Слизкая, тягучая, такая горькая на вкус, что почти ощущалась на кончике языка.
Только она, только ее образ заставлял верить Малькольма, что он все еще человек, что способен чувствовать что-то кроме ярости. Что-то настолько приятное, что претило самому бытию семьи Бэддок. И вот. Собственными руками он все загубил, душил свой луч света в непроглядной тьме; его путеводный луч. Не оставив ничего, кроме сгущающийся пустоты. Будто смеясь над всеми его ценностями, в голос; топча любые попытки вырваться. Но все равно, она была там; ее осуждающий взгляд; развиваемые ветром волосы, в которых запутался покрасневший, от осеннего солнца лист осины; ее ненависть; ее недоверие; ее слезы; ее боль; его боль…
Такое ненавистное и такое возлюбленное, возведенное практически в культ, упорство, которое губило еще одну душу, тесно связанную со своей собственной. Игра была кончена, и, если нулевой меридиан был где-то там, в прошлом, сейчас он переместился именно в эту секунду. Секунда, которая сорвавшись более не воротиться. И хотел бы парень, в который раз себя обмануть, что все можно изменить, что одна его улыбка сотрет с ее лица ненависть, а протянутая рука вернет иссякшее доверие. Но это лишь более неосязаемые чаяния. Воздушные замки, которые ветер унес непостижимо далеко и гнаться за ними было бы большей ошибкой, чем сохранять энтропию.
Сэл сказала, что он отверг ее дружбу. Так оно и было. Было сделано совершенно намерено и непоколебимо. Она не должна была дружить с ним, однокурсница должна была быть более проницательна и увидеть все то, что скрывалось за его внешностью. С первого дня своей жизни он уже был не способен на любовь, дружбу, помощь ближнему. Он был рожден от чудовища и стал точно таким же, если не хуже. Его семья действовала открыто и считала, что только эта точка зрения верна. Юноша же вел себя как лицемер – это я принимаю, а от остального можно отступить себе в угодно. Но нет, тьма не терпит нерешительности, если не делаешь выбор сам, то она делает его за тебя.
Однажды на квиддичном поле он заметил, как Смит смотрела на него. Тогда, она все знала; знала, что его не спасти; знала, что никто этого не сможет сделать. Казалось она даже сочувствует, что не может оказать помощи – приложив все свои усилия, он бы так и остался врагом самому себе. Никто не мог помочь, и она не желала этого делать. И это к лучшему, пусть в тот момент по коже его бежали крупные мурашки, и озноб мешал следить за игрой. Слизеринец был напуган, возможно впервые в своей жизни; напуган тем, что был застигнут врасплох, как плохой актер в неудачной импровизации. Несколько недель Малькольм даже избегал появления в Большом зале; менее всего ему хотелось получить подтверждение своих догадок. После наоборот, ему ужасно хотелось, чтобы она сказала ему в лицо, какое он мерзкое создание и именно поэтому следовал за ней за ней повсюду. Даже странно, что девушка не замечала этого маниакального преследования.
- Прости… – опустившись на колени Бэддок даже не успел ничего сказать. Как же трудно было ему понять, что делать дальше, когда черта осталась позади – он не мог ее отпустить, теперь уж точно, но и убедить не мог. Глупая надежда на то, что она будет защищаться и возможно даже одержит вверх, таяла с каждым мгновение. Кажется, ее разум охватила боль и жгучее чувство мести. Сейчас он раскрыл перед ней свои карты и ее ход не заставил долго ждать. Словно Каталонский огненный шар она набросилась на него, и отнюдь не с порцией заклинаний, не с тонной проклятий. Хаффлпаффка явно собиралась убить его собственноручно, палочка была здесь явно излишней. Несколько топорный метод, но юноша относился к нему даже с большим уважением, нежели к другим метода. Не посмев сопротивляться, не посмев дать ей хоть крохотную надежду на противостояние. Пусть. Она заслужила право на месть. Заслужила его более чем все остальные, растоптанные им. Он дал себе возможность просто насладиться видом ее ярости, пусть только яростью, этой бурей посреди пустынного коридора. Бури, которая могла смести все на свое пути, но обрушилась лишь на голову одного человека; словно кара с небес, именно за это принимал юноша ее удары. Как же было сложно отвести взгляд, ее плечи – кажется, дрогнувшие, когда первая волна схлынула. Сэл слаба, как и все смертные, но ей дано что-то большее; что-то невыразимое, но ощущаемое сейчас; эфемерное, но твердое, будто гранит.
- Салли…прости, но я должен…закончить – на мгновение обняв ее по-отечески, несмотря на сопротивление, на отчаянные попытки вырваться, – Ты пойдешь со мной и сделаешь то, что я тебе велю, ты поняла меня? -  сглатывая ком в горле, заставляя себя дышать ровно, заставляя сердце прекратить бешенную пляску в груди. Но не переставая сжимать ее в своих объятья, в последний для них раз. В последний для него раз. Самый крайний момент близости, самая последняя нить их связи, край его пропасти, начало ее новой жизни…

+1

8

Она не слышала, что он извинился, не хотела слышать. Осознание этого пришло уже гораздо позже, а пока она просто пыталась причинить ему боль. Била до всего, до чего могла достать и царапала его кожу, попутно сломав пару ногтей аж до мяса, из-под которых потекла кровь, оставляя алые следы на теле Бэддока. Она почти ничего не видела из-за слёз, которые застилали глаза, из-за волос, которые упали на лицо и лишь дёргались при каждом ударе, выключая то одну часть зрения, то другую. Она была даже готова вцепиться зубами в него, лишь бы он уже пропал. Она ожидала, что он отступит, пусть не от боли, но так хоть под этим яростным напором, но он молча терпел, а Салли просто не умела долго злиться.
   Волны накатывают на берег. Волна ярости накатила на берег боли Смит и тут же убралась восвояси, схлынула, оставляя её обессиленной, униженной и растоптанной. Она уже не представляла, что именно хочет сделать с Малькольмом, лишь надеялась, что он отстанет. У неё были силы бороться со всеми Пожирателями на свете, но только не с ним. Нет, пусть лучше он просто не трогает её.
   Он вдруг обнял её, Сэл дёрнулась, не в силах освободиться и вдруг поняла, насколько же слизеринец силён. Он мог раздавить её, сломать, заставить перестать биться её сердце, но он лишь обнимал её. Она вновь попыталась оттолкнуть его, выскользнуть, вырваться, но он не давал, держал мягко, но крепко, что было совершенно не обычно. Лучше бы сжимал до боли, так стало бы понятнее.
   - Не называй меня по имени, никогда этого не делал и сейчас не смей, - она вскинула голову, утыкаясь своими глазами в его. Она не понимала, что видит внутри этого человека и что от него ожидать. Вероятно, раньше ей это и нравилось. Смит и сама была не самым предсказуемым человеком, но Малькольм... Он казался чем-то совершенно не угадываемым. - Нет, не пойду. - В тон ему ответила хаффлпаффка. - Ты можешь приказывать это своим курицам, но не мне! У тебя нет на это права! - Салли уткнулась ему ладонями в грудь по-прежнему пытаясь освободиться. - И неужели ты думаешь, если меня не уговорил мой собственный брат, то это удастся тебе? Человеку, который с первого курса плевать на меня хотел?! - Ну уж нет! Отвали! Пошёл к чертям!
   Ей становилось трудно дышать в этом объятии, слишком сильном для неё, такой хрупкой. Салли почувствовала, что ей не хватает воздуха, а голова начала кружиться, требовалось поскорее избавиться от Бэддока. У неё и вовсе нет на это времени. Да и желания. К чему сейчас все эти препирательства? К чему он пришёл именно сейчас, перед битвой? Даже, если он её заберёт куда бы то ни было... Ему придётся тащить её вне Хогвартса, трансгрессия на территории запрещена, вряд ли МакГонагалл сняла этот запрет. И что? Она вернётся. Рано или поздно она вернётся, он не сможет вечно держать её взаперти, да она никогда и не простит ему это. Это её школа, её дом, её жизнь, он не имеет права брать и забирать всё это, будто они старые супруги, он все права потерял тогда, давно, когда посмеялся. А теперь пытался будто вернуть что-то, на что прав не было. Нет, не удастся, не выйдет, она не станет его слушать.
   - Пусти, мне плохо, - слишком слабо и жалко прозвучал этот голос, а в глазах уже темнело. Она всегда не слишком любила замкнутые пространства, слишком крепкие объятия, иногда темноту. Не страдала никакими фобиями, но иногда они выползали и пытались заполучить её, и тогда мозг мог играть странные штуки, убеждая в том, что ей не хватает воздуха, либо ей страшно, либо что-то ещё.

+1

9

- Дурочка, как же ты не понимаешь, что уговаривать тебя я больше не собираюсь, - мягко улыбаясь, пока девушка не видит его лица, - Я дал тебе шанс выбрать, увы, ты поступила так, как не следовало бы. Мне жаль… - парень отстранился от Салли, давая ей вздохнуть глубже и, наконец, успокоиться. Как же ему не хотелось поступать так, но выбора больше не было, как и не было более пути назад, - Империо, - наставив на нее свою палочку. Знал, что сработает, потому как не первый раз практиковал, но с ее волей все могло было бы быть иначе. Хаффлпаффка медленно поднялась с колен; ее пустой взгляд уперся в тяжелую темноту коридора, где-то за спиной парня. Это был так легко сделать, что совершенно невозможно было поверить в реальность происхождения. Пусть она будет охотиться за ним всю оставшуюся жизнь, проклинать весь его род, но он не позволит остаться ей здесь, в самом эпицентре событий. Через подземелья он знал, как выбраться из школы и дойти до Хогсмида, а после переместиться в более безопасное место. Лишь бы подальше отсюда, прочь из Лондона, из страны. Так далеко, насколько хватит воображения, насколько хватит сил.
Бэддок также поднялся с колен, - Я не жду, что ты когда-то меня простишь, что когда-то ты меня поймешь. Я просто… - запнулся, и стоило больших усилий, чтобы собраться с силой и продолжить, - Хочу, чтобы ты была жива; не хочу, чтобы знала, видела то, что произойдет сегодня здесь. Твоя жизнь должна была быть иной… – парень вложил волшебную палочку Смит ей же в руку и посмотрел прямо в глаза, - Я…я люблю тебя Сэл, - нахмурив брови и ожидая какой-то реакции, пытаясь представить ее негодование, ее злость, ее ненависть. Чтобы она ответила? Что ты грязное создание, которое и не смело приблизиться к ней, даже мысли допускать подобной. Эти слова так четко читались в ее глазах. Все эти годы, все эти минуты и секунды. Малькольм стоял неподвижно перед ней еще несколько секунд, пытаясь уговорить себя, что все делает верно, - Нам пора уходить, - будто очнулся после долгой спячки, - Ты, ведь, пойдешь со мной Салли? – девушка покорно вложила свою руку в его и сделала первый шаг вперед, - Ты же знаешь, что я никогда не хотел причинить тебе боли? Конечно знаю! – перебив его ответила девушка. Многое он бы сейчас отдал за то, чтобы эти слова исходили из ее уст, а не были плодом его воображения.
Они практически минули длинный коридор, оставалось свернуть за угол и спуститься еще ниже. Но тут до слуха Малькольма донеслись шаги, шаркающие, нерешительные, будто их владелец тщетно пытается угнаться за собственной тенью, - Салли! - все громче, все настырнее. Какая же глупость – упустить ее брата из вида, но он не мог допустить, чтобы тот помешал ему. Да и на объяснение нужно время, которого катастрофического не хватало. Пара ускорила шаг, обогнула череду небольших кабинетов и нос к носу столкнулась с Заком. Кажется, на мгновение он совершенно опешил, - Сэл, нам нужно идти,- с недоверием поглядывая на Бэддока, который и без того терял последний контроль над девушкой, - Смит пойдет со мной, уходи! – собирая последние зачатки благоразумия крикнул он парню. Девушка отпустила руку своего спутника и неуверенно шагнула по направлению к своему брату. Более он не мог ее контролировать, не мог понять, что ему следует делать. В этом замешательстве парень и не заметил, как Зак достал свою палочку. Быстро же он смекнул, что к чему и успел среагировать, в отличии от Малькольма. Лишь вспышка озарила темную проходную. Боль, которая трезвила получше любого антипохмельного, заставляя, наконец, понять, у какой пропасти ты стоишь и как близок к провалу. Это был именно он, его личный провал и, как ни странно, он падет в одиночестве, не потянув за собой никого. Главное – не потянув ее.
С силой зажав рану на шеи, слизеринец скрылся за углом, сползая по мокрой стене на пол. Его палочка бестолково ваялась у противоположной стены. Она больше не была нужна, он просто желал, чтобы все это закончилось, превратилось в страшный сон, от которого он рад будет избавиться. Но это был не он. Кровь быстро запекалась на пальцах, что говорил о том, что ранение несерьезное, но уже самостоятельно Малькольм подняться не мог, лишь беспомощно вдавливал ногами пол, в бесполезной попытке принять горизонтальное положение.

Отредактировано Malcolm Baddock (2017-09-17 15:58:54)

+1

10

Голос Малькольма был слишком ласковым и слишком пугающим. Он даже расслабил мышцы и отступил на шаг, девушка на секунду опешила и даже поверила, что Бэддок понял её, понял, почему она так стремиться на поле битвы. Но всё было совершенно иначе.
   Салли знала, что у неё сильное сознание, которое сложно подчинить. Вероятно, с любым другим Империо бы вышло слабеньким, но со слизеринцем она подчинилась практически сразу. Это говорило очень о многом, если бы кто-то стал размышлять над данной ситуацией. Например, этого говорило многое о Малькольме, о том, что он умеет, о том, что он сделает многое, если считает это правильным, пусть и пресекая свободу действий этого человека. Много это говорило и о Смит, которая явно была в некоей зависимости от Бэддока, иначе бы так быстро не подчинилась. Ей хотелось донести до него многое, что было внутри, но теперь она представляла из себя послушную куклу, с открытыми глазами. Она делала и говорила вовсе не то, чего бы ей хотелось, а лишь то, что хотел Малькольм. Между тем, рыжеволосая девушка прекрасно всё слышала и осознавала, там, внутри себя, она не верила своим ушам от того, что лепечет парень. Ведь настоящие влюблённые себя так не ведут, они слушают других людей, которых любят, они пытаются их понимать. Но губы Бэддока произносили эти лживые слова зачем-то, хотя Сэл даже пошевелиться не могла и никак ему противостоять, так зачем он продолжает врать?
   Ни черта ты меня не любишь! Это всё враньё! Нельзя любить и поступать так! Подонок!
   Внутри неё бесились черти, внутри она орала, внутри она проклинала его на чём свет стоит, но сделать ничегошеньки не могла. Отвратительное чувство беспомощности, послевкусие которого Салли забудет ещё не скоро. Она не простит Малькольма, никогда. Она ненавидела быть беспомощной, с детства, когда стремилась вообще сама всё делать, когда терпеть не могла, что что-то делают за неё. Это самое отвратительное чувство на земле - быть беспомощной, когда ты вполне себе здоровый человек.
   Он спрашивал и заставлял отвечать, но Салли мысленно ещё боролась. Она готова была поспорить на галлеон, что сила заклятья Малькольма тает. Может, потому что таила его уверенность в том, что стоит так поступать? А может он всё-таки не был самым сильным Юным Пожирателем. Сэл и правда было сложно представить Бэддока, который постоянно тренирует запретные заклятья.
   Салли не молилась о помощи, она как-то не слишком верила в бога или богов, кому как угодно. Но она была довольно рада, когда вернулся Закари. Теперь-то уж она не назовёт его задницей! Брат обязательно поймёт, что с ней что-то не так.
   Смит почувствовала, что контроль уходит и возвращается управление собственным телом. Она отпустила руку Малькольма, такую сухую и горячую, словно парень находился в агонии, а потом ступила к Заку. Кажется, Бэддок потерял контроль окончательно, потому что он позволил Захарию напасть. Кузен буквально отогнал слизеринца от Салли, заставив ту вздрогнуть, когда вспышка пронеслась мимо. Смит-старший даже двинулся за Бэддоком, но Сэл вдруг остановила его. Она и сама не верила, что делает это, ведь парня сейчас вполне можно добить хотя бы до состояния долгого сна. Но в ушах всё ещё звенело его признание.
   - Нет, - Закари посмотрел на сестру непонимающе. - Он не сделает мне ничего, - Зак фыркнул, мол, он уже тебе сделал многое. Он вообще с трудом понимал, что Бэддоку нужно от сестры.
   - Нам надо уходить, - брат тоже настаивал, а Салли это уже порядком достало.
   - Прекрати, я не уйду, я уже сказала тебе об этом, - у неё просто не было времени на споры. Сейчас, в этих коридорах, они оба, - Зак и Малькольм, - ведут себя так мелочно, что аж тошно, а у неё просто нет на это времени. - Или хочешь как он? Применить на мне Империус? - Брат поднял руки так, будто сдаётся, и помотал головой. - Подожди здесь. Если... Услышишь что-то, тогда только и нападай, ладно? - Смит-младшая направилась к Бэддоку, попутно произнося Экспелиармус и отбирая у слизеринца палочку. Она была доброй, но не тупой, потому не стала давать Малькольму второй шанс на новое Империо. Она видела, что парень не слишком-то может стоять. Он был, кажется, оглушён, но ещё и ранен. Интересно, что именно применил Закари? Слишком она была занята собственными мыслями, чтобы слышать брата.
   - Если ты пообещаешь сейчас не выделываться, я позову брата и мы отведём тебя в больничное крыло, - сказала девушка довольно жёстко, присаживаясь на корточки рядом, заглядывая парню в глаза. - Если не согласишься, я оставлю тебя здесь. Я оставлю тебя навсегда. - Она не сомневалась, что Бэддок поймёт намёк. У него ещё есть шанс, чтобы всё исправить с ней и она даёт ему шанс. Если он отвергнет её второй раз, то тогда пусть пеняет сам на себя. Она не будет класть свою жизнь к его ногам, если он не увидит в ней личность, если не поймёт, что заставить её просто невозможно.
   Салли подалась слегка вперёд и сказала так, чтобы слышал только Бэддок, потому что знала, что Зак может слушать во все уши:
   - Если ты ещё хоть один раз наложишь на меня Империус, я убью тебя. И никогда не смей произносить тех слов или фраз, которые не в силах понять, - Смит не сомневалась, что Малькольм поймёт всю серьёзность её слов.

+1

11

Слишком пристально смотря ей в глаза, не в силах сдержать улыбку в уголках своих губ, - Я так в тебе ошибался, Мерлин, как я ошибался. Ты ведь никогда бы не ушла? Не смогла бы покинуть этих стен? Я прав? – каким же он был идиотом, что не смог поняться одной простой истины – любил он ее именно за это упорство, за внутренний стержень, за ясность суждений. Что бы он не делал, он не смог бы лишить ее права, на эту битву. На ее битву. Вот, тот свет, к которому он стремился, которым так хотел обладать, но не смог. Смешно, но она даже не позволила брату добить его, сейчас, когда он такая легкая мишень. Да ладно добить, это их высокоморальные суждения, ведь однокурсница могла просто уйти, забыть и беспокоиться совершенно о ином, - Я не пойду в больничное крыло, - прекрасно понимая от чего отказывается, отдавая себе полный отчет в действиях. Все это было его заслугой, вот и расплата. Хотя, как же ему хотелось просто вопить от боли, отнюдь не физической. Заставить испытать жалость, заставить поверить, что не мог действовать иначе. Более не следовало ее держать, трать время на то, чтобы вразумить, отговорить; Салли сделала выбор и нужно было уважать его с самого начала, - Слишком я тебя задержал, уходи. Поступай так, как велит тебе твое сердце…Прости меня Сэл, прости. Прости за все, чему я стал виною, - откинув голову назад, что было сил прижался затылком к холодному камню. Ему следовало ее отпустить, так было нужно. Как нужно было с самого первого курса. С самой первой встречи. Действовал так всегда, к чему было отступать сейчас? Соблазн. Он был так велик, что удержаться было невозможно. Возможно, но он не хотел сдерживаться. Просто не хотел. Позволил своим фантазиям взять верх над разумом. Но он хотя бы сделал попытку. Пусть она провальная, но на всю жизнь запомнит, что сделал это. Будет жить лишь с тем моментом, когда она вложила свою руку в его раскрытую ладонь. Пусть была не она, но как же просто заставить самого себя верить в это.
- Теперь я жалок в твоих глазах? ? – парень обхватил ее руку своей, не обращая внимания на ее испуганный взгляд, – Но я не откажусь от тех слов, что произнес тогда, не откажусь. Я хочу, чтобы ты знала, хочу, чтобы ты истинно верила в это. Да знай, что такое чудовище как я, любило лишь одного человека в этом мире – тебя, - ему было плевать услышат ли это Зак, что он с этим будет делать и как реагировать. Все стало совершенно не важно, все что имело краски окрасилось в серый, мышиный – цвет его собственной души, - Иди, и Сэл, я не имею права просить тебя, но послушай меня, будь осторожна. Хорошо?– отпустил ее руку, отпустил всю ее. Более он не станет докучать ей, более не повторит тех слов, и более никогда не посмеет смотреть ей в глаза. Хоть и хотел сделать наоборот – кричать ей, наконец, о том, что любит ее. Любил всегда, так глупо, так опасливо, будто и не было это любовью. Заставить сидеть здесь, рядом с ним и разговаривать обо всем –  о нанесенных друг другу обидах, о безмолвных взглядах исподтишка; о том, что каждую ночь размышлял о том, как скажет ей, что таиться на душе; как проигрывал каждый сценарий, и насколько он был провальный; о том, что на втором курсе именно он прислал ей розу; о том, как потом неделю боялся, что она раскроет своего поклонника. Но все это уже не имело значения для нее, не имело и иметь не могло.
Малькольм убрал руку с шеи, позволяя крови беспрепятственно покидать свое тело, отдаваясь этой слабости, липкому течению бездны в своей голове, - Ты выживешь, я знаю, ты выживешь. Салли, ты сильнее многих других. Ты правильнее всех их, и я рад, что знал тебя, - легко коснувшись ее щеки, ведя пальцами вдоль скулы и оставляя грязный кровавый след на ее белоснежной коже, - Уходи, со мной будет все порядке. Такие как я, сама знаешь, так просто не умирают. - Зак, уведи ее – крикнул Бэддок, заглядывая за угол – Прощай, Сэл...- ему было легко отпускать ее, отпускать ее прямо сейчас. Безвозвратно. Словно это было его предназначение, предназначение сделать это именно сейчас. Еще раз показать ей, насколько люди могут быть коварны, насколько могут быть безумными и отчаявшимися. Может пройдет много лет, прежде чем, девушка сможет простить своего мучителя, а может этого момента не наступит никогда. Слизеринец хотел верить лишь одно – ее душа более чистая, и как бы он не старался, причинить вред, очернить, так и не смог. Не смог он, не смогут и другие.

+1

12

Даже теперь, лишившись своей палочки, Маклькольм не выглядел слабым или сломленным. Раненный он не вызывал жалость, даже желание помочь вызывал с трудом и, кажется, только у Салли. Она даже разозлилась на него, потому что она, когда он применил Круцио, а потом и Империо, была слабой и жалкой, потому что она чувствовала себя при этом настолько ужасно, что готова была сама от себя блевать. А ему хоть бы хны! Он всё равно выглядит так, будто ему всё ни почём. Словно он всё равно добился своего, просто немного иначе. Смит захотелось треснуть Бэддока или оставить здесь, в холодных коридорах, где он может как змея заползти в свою нору.
   Нора... Только недавно она говорила ему об этом, но девушке вдруг показалось, что прошло уже несколько часов, а то и дней. Лучше бы Малькольм и правда убрался куда подальше тогда, просто развернулся и ушёл, посчитав её упрямой девчонкой. Но Смит-младшая теперь прекрасно понимала, почему он так поступил. Вот только не из большой любви... Это чувство собственности. Когда ты просто не можешь позволить другому, пользоваться чем-то своим. Или не можешь дать свободу воли и выбора. Так, наверно, чувствуют себя домовые эльфы у более-менее нормальных хозяев. Они живые, но они вещи. Смит себя сейчас именно так и почувствовала, и ей стало слишком неприятно. Говоря о любви, Бэддок явно не представлял себе, что вообще такое любовь. Любишь - отпусти, а если даже не можешь отпустить, то нужно разговаривать, разбираться. А то, что сделал слизеринец... Это было насилие над ней, над её сознанием, над её волей. Если смотреть с извращённой точки зрения, то Малькольм буквально изнасиловал её, пусть и не физически. И сейчас ей было противно, но она всё равно не могла себя заставить смотреть на парня иначе. Она понимала, что глубоко внутри испытывает к нему почти физическую привязанность, что ей даже льстят его слова, что она хочет, чтобы он повторил их, признался ещё раз, но уже нормально.
   Салли не могла сказать, что любит Малькольма, в конце концов, для таких чувств нужно знать человека, общаться с ним, хоть как-то контактировать, а между ними не было практически ничего. И тем не менее, её сердце ёкало, стоило только слышать от него то, что он говорит, внутри она вся сжималась и трепетала. Он задавал ей вопросы, а Смит не могла выдавить из себя и слова, лишь хмурилась. Складывалось ощущение, что Бэддок просто находится в неадекватном состоянии.
   - Не ушла бы, - подтвердила девушка и сейчас не стремясь уходить, но сейчас она не уходила именно от него. Такой удивительный, такой необычный Малькольм. - Бэддок, ты идиот? Мне кажется, что да, раз считаешь, что я сейчас вдруг уйду, - Салли закатила глаза. Слизеринец и правда напрашивался на тумак. Он выглядел так, будто уже распрощался с жизнью, да и вообще всё здесь и сейчас было бессмысленно. Это вызывало некоторое отвращение в девушке. Но он по-прежнему не выглядел слабым! Пусть признавался ей в чём-то, но не был слабым! Пусть признавал ошибки, но всё равно поражал своей уверенностью.
   Обалдеть.
   Он вдруг дотронулся до её руки и Сэл вздрогнула. Это было тёплое касание, полное нежности.
   - Малькольм... - Смит-младшая осеклась. Она давно не называла его по имени, вероятно даже, никогда. А теперь пробовала это слово на вкус, на слух. Ей понравилось. Наверно, было бы даже несколько привычно называть его именно так. Бэддок правда казался дурным, ведь он столько времени молчал, а теперь признался только из-за того, что они могут больше никогда не увидится. Он коснулся её щеки и девушка почти неосознанно прикрыла глаза, наслаждаясь. В порыве она вдруг слегка подалась вперёд, не понимая, что хочет сделать, но потом голос Малькольма отрезвил девушку. - Давай ты перестанешь нести этот маразм, мы встанем и пойдём в больничное крыло, а? - Но парень её будто и не слушал, продолжая твердить муру. Ещё и Закари зачем-то позвал!
   Брат тут же выскользнул из-за угла, настороженно наблюдая за Малькольмом и за самой Салли. Девушка нахмурилась:
   - Я же сказала, когда Я позову, ну! - Зак закатил глаза, похожий на сестру в этом.
  - Мне кажется ему не слишком хорошо, - Захария ехидно усмехнулся.
   - Да неужели? Заткнись и помоги мне его поднять, а потом дотащим его до больничного крыла, - Закари был явно недоволен таким желанием сестры, но та осекла его нытьё. - Зак, не будь задницей! Опять! И не слушай, что он будет говорить, потому что он явно не в себе. Мне кажется, он теряет сознание. - Салли начинала слишком волноваться за Бэддока.

+1

13

- Иди ты к черту, Зак – огрызнулся Бэддок, совершая еще одну попытку подняться, - Что хоть за заклятье такое? Не припомню…- резко головокружение пресекло и эту робкую попытку. Меньше всего, ему хотелось выглядеть слабым сейчас. И что это вообще за попытка сохранить жизнь тому, кто покушался на твою волю. Девушка была, видимо, совершенно безрассудна, чтобы пойти на спасение своего врага. Но как бы парень не сопротивлялся, он был благодарен. Никто, никогда не сделал бы для него подобное. Не один маг, который называл Малькольма своим другом. На слизерине культ личности и причем в каждой группировке, она разная. Там нет таких понятий как взаимовыручка, дружба, сочувствие, созидание – все завязано лишь на связях и выгоде. И такая жертвенность со стороны его однокурсницы казалось просто дикостью, - Зачем тебе это? Какая разница до того, останусь я здесь или нет? – выпалил сгоряча, когда Смиты попытались поднять его. Он даже отказался от мысли о том, что можно их переубедить. Видимо, для удовлетворения своих потребностей, ей просто необходимо спасать другие души. Бэддок повиновался, прекрасно понимая, что если будет препираться, просто потратит ее время, которым и так слишком сильно злоупотребил.
- Салли, признайся, зачем? Ты же меня ненавидишь. Презираешь таких как я – попытался придать своей походке прежнюю устойчивость, хотя сам при это был словно салага в первый день службы на корабле, – Я использовал против тебя непростительные заклятия, - в этот самый момент глаза Закарии округлились, и если бы слизеринец не был уже ранен им, то точно словил заклятье куда сильнее того, что послал в него до этого. – Знаешь, что они сделают, если узнают об этом? Ты знаешь, лучше меня знаешь, что делают с такими как я, - на том он замолчал и продолжил ковылять уже в полной тишине. Как же было обидно, что его признание было так некстати, словно им он привязал ее к себе. Заставил помогать ему, хотя не желал видеть жалость в глазах. Сегодня, вероятно, кто-то из них пострадает, а может и погибнет. Так стоит ли жалеть о том, что хотя бы сейчас облегчил свою душу этим дурацким признанием. Стоит ли врать себе, что был момент прекраснее этого, стоит ли бежать от воспоминаний об этом разочаровании? Пусть это было по-дурацки, но она не могла не понять, насколько Малькольм привязан к ней, насколько тяготит его это чувство и насколько он рад, что это не взаимно. Их различия бы никогда не дали быть им вместе, это всего лишь война. Война, которая заставляет идти на крайние меры, заставляет думать, что еще миг и твоя песенка спета. Посему толкая тебя на отчаянные, необдуманные поступки, губительные. Вот он и погибал, погибал не от нанесенных увечий, а от того, что больше не видел смысла в своем существовании, не видел смысла в своих тайнах и своих действиях. Бесплодная черная дыра засасывает быстрее инертные объекты, точно такие же, как сам Бэддок, с нулевой гравитацией, антигравитацией. Всю жизнь он отталкивал Смит, потому как искренне верил, что, если разобьет и ее надежды, не сможет больше смотреть на себя в зеркало.
Разноцветные блики перед глазами мерцали, а затем перемещались с такой скоростью, что парень не поспевал уследить за ними. Он остановился, стараясь унять приступ дурноты и головукружение, но тьма подступала слишком близко. Вцепившись в рукав Закари, слизеринец осел сначала на одно колено, а потом видимо, уже не смог подняться, хотя принимал пару отчаянных попыток. Сознание ускользало, но он все пытался сосредоточиться, не быть обузой этим двоим. Темнота. Холод. Все тело будто билось в гриппозной лихорадке. Трудно было различить где пол, а где потолок, где стены. И лишь ее голос, что-то твердящий практически над ухом. Все попытке прислушаться – тщетны, но ее тёплое дыхание, заставляет тревогу отступить.
- Смит…Салли…Я говорил? ? – становиться чуть легче дышать, но Бэддок теряется в новых ощущениях. Ему лучше или хуже? Снова холод и пронизывающая боль. Почти вызывающая крик, негодование, но он лишь с силой закусывает губу ощущая мерзкий привкус собственной крови.
- У тебя крас…ивое..имя, – выдавливая из себя подобие усмешки, оставив боль позади и давая телу полностью расслабиться.
- Просто прекрасное имя. Как я раньше этого не замечал? – с трудом сглатывая, с трудом шевеля пересохшими губами, с трудом улавливая ее дыхание, веря в то, что это именно ее дыхание.
- Салли,- подняв руку, в попытке коснуться ее кожи, даже просто понять осталась ли она с ним, или не стала терять времени у его постели…

+1

14

Салли с трудом верила в реальность происходящего, потому что у неё было какое-то двойственное ощущение.
   Первое - то, что Малькольм Бэддок все годы игнорировал её или даже иногда откровенно чморил. Все годы она считала себя тем человеком, с которым слизеринец даже рядом не присядет, не то, что она от него доброе слово услышит. И это было как-то нормально, было само собой разумеющимся. Она привыкла к такому Бэддоку, она привыкла смотреть издалека, быть лишь наблюдателем и даже не думала, что их может сблизить хоть что-то. Они и по поведению, и по интересам были разными. Совершенно. Ну, квиддич не в счёт, потому что квиддич нравится если не всем, то многим.
   Второе - то, что Малькольм Бэддок сказал ей сейчас, перед ликом мнимой её или его смерти, когда болезненно испугался давать ей шанс что-то там доказать, когда решил одним своим мнение перекрыть её личное, когда решил её просто забрать из этого ада, который скоро здесь разразиться. И этот Малькольм был не привычен, он был нов и удивителен, он говорил открыто, чего не мог сделать все эти годы.
   И внутри Смит сейчас была эта двойственность, какое-то смятение, чувство ирреальности. Ещё вчера она бы не поверила, что может разговаривать с Малькольмом, что он будет её обнимать, трогать, что наложит на неё запрещённое закляться, не поверила бы, что она будет с остервенением кидаться на него, а потом пытаться довести до больничного крыла. Всё вокруг было каким-то сумбурным.
   Приди он заранее, расскажи ей всё, обсуди они всё, может она бы решила по-другому, но он поступил так как поступил и складывалось ощущение, что поступок этот был сделан из-за какого-то отчаяния. Он и правда боялся потерять её? А если бы не война, то что тогда? Разошлись бы как в море корабли?
   Салли всё гадала о том, почему, если Бэддок и правда так любил её, то почему он раз от раза отвергал её? Она и подумать не могла о том, что он просто считает себя недостойным или нечто в таком роде. Она скорее склонялась к тому, что Малькольм считал такую любовь какой-то запретной, ведь он сын Пожирателя смерти, значит, девушка должна соответствовать ему. Разве не так? Но Сэл сейчас всё равно не могла назвать причину точно, поскольку слизеринец просто её удивил и ошарашил своим признанием.
   Кое-как им удалось с Заком поднять Малькольма, кое-как удалось повести к больничному крылу, хотя Бэддок, складывалось ощущение, пытается довести их своими вопросами. Закари старался не слушать разговор, усиленно делал вид "нет, я не здесь", но ровно до тех пор, пока слизеринец не заговорил о непростительных. Сэл уловила взгляд кузена и он ей не понравился, он многозначительно хмыкнул и отвернулся.
   Ладно, я буду разбираться с этим потом.
   - Зачем, зачем, за шкафом! - Салли разозлилась, она не могла ответить на все эти вопросы. Просто спасла и всё. К тому же, она не считала Малькольма врагом. Да, даже сейчас. Помехой, настырным хамом, эгоистом - да, но не врагом. Не могла она видеть в нём того, кто скоро будет осаждать стены школы. Она не смогла бы увидеть врага в любом из учеников, они ещё школьники, они ещё дети, которым пришлось стать взрослыми слишком рано. Кто в этом виноват? Другие взрослые. Тот-кого-нельзя-называть ещё. И вот они-то как раз самые настоящие, реальный враги.
   Когда Малькольму стало совсем плохо, они наконец-то довели его до больничного крыла. Это было как нельзя кстати. Сэл громко позвала медсестру и откуда-то сбоку принеслась мадам Помфри. Она пыталась выспрашивать как это случилось, но, увидев вытянутые лица Зака и Салли, и их смутные объяснения, решила всё-таки не уточнять всех деталей. Сейчас было слишком не стабильное время.

***

   Смит дотронулась ладонью до лба Бэддока и поняла, что тот какой-то уж слишком холодный, к тому же, она заметила, что парня бьёт дрожь. Мадам Помфри уже исчезла за дверями больничного крыла, отправившись в свой кабинет, но она сказала, что ему уже ничего не грозит, потому звать её девушка вновь не решилась. Зак отправился в Большой зал, обещая, что заглянет через полчасика. По тону девушка поняла, что он настаивает на очередном уходе из замка, а ещё он чуть ли не в открытую пообещал прибить Малькольма, если тот снова ей что-то сделает. Салли проигнорировала брата, а теперь сидела и осматривалась. Она не слишком любила больницы, потому что здесь всегда пахло специфически, потому и в это крыло девушка раньше заходила всегда с неудовольствием, если приходилось. Сейчас здесь никого не было, никто ещё не ранен, а главное действие происходит в Большом зале. Сэл ещё раз осмотрелась, будто кто-то мог подглядывать, а потом всё-таки прилегла рядом с Малькольмом, прижимаясь к нему. Она вся раскраснелась от собственного жара и от некоего смущения, но хотела хоть как-то согреть парня, надеясь, что ему станет чуть легче.
   Салли было шестнадцать, она ещё никогда не имела серьёзных отношений, да и вообще давно для себя решила, что квиддич и драконы куда интереснее мальчишек, потому сейчас ей было неловко находиться рядом с Бэддоком. Она как-то уже решила, что это не для неё, да и сам Малькольм не для неё. Но жизни, что очевидно, умеет преподносить сюрпризы.
   Парень находился между сном и явью, что-то шептал, бубнил, делал странные комплименты. Затем поднял руку, явно чтобы кого-то найти, коснулся её лица. Интересно, он вообще понимает, что она находится в сантиметрах от него?
   - Тебе нужно поспать...

+1

15

Тишина, от которой бегут мелкие мурашки по коже. Самый большой страх, воплотившийся, наконец, в жизнь. Такой осязаемый, что кажется, вырваться из его объятий больше не удастся. Он совершенно одинок, и лишь сейчас осознавая, что так было всегда. Юноша обрекал себя на него слишком намеренно, чтобы сейчас быть обескураженным. В его голове больше не оставалось образов близких людей, более не было Ее образа. Пугающая, липкая пустота. Все идеалы, ценности – полный бред. Выбрав другую сторону, Малькольм отказался от радужных перспектив, но так и не смирился с тем, что в конце так и останется один. Наедине со своими воспоминаниями, наедине со своими ошибками, наедине с своей собственной опустошенностью.
Ему не следовало даже допускать мысли, что может чувствовать хоть что-то к Салли. Им не быть вместе, никогда, и уж точно, не сейчас. Разозлившись на собственную слабость – слабость суждений, слабость его духа, Бэддок сделал попытку очнуться. Но тьма была так приятна и плотна, что не позволила ему выпутаться. Слишком рано. Ему нужно было побыть одному, отрезвить, скованный эмоциями, рассудок. Никаких чувств, он лишь машина, у которого есть определенная программа, и одна, всего одна ошибка, может стать стартом к хаосу. Усугубить его настолько, что больше не будет возможность вернуться к исходной точке, исходному коду…
Вибрации ее голоса. У самого уха. Кажется, там есть такая трогательная обеспокоенность. Но это только ложь. Опрометчиво считать, что Смит может испытывать жалость. К кому угодно, но ни к нему. Да и ни к чему ему ее жалость. Нет, магу не нужны ее чувства, не нужно ее беспокойство, не нужна ее любовь с заботой. Нужно просто подняться, вычеркнуть этот вечер, эти чертовы часы из своей головы. Все миф, такого не было. Парень никогда не проявлял своей слабости на глазах у чужаков, не стоило этого делать и сейчас. Пусть она уйдет, навсегда; пусть ее убьют; пусть вместе с ней падет весь этот лживый мир; падут все лгуны, которые пичкали его сказками о лучшем мире все школьные годы. Пусть сдохнут и сгниют в самом зловонном болоте Британии.
Захлебываясь спертым воздухом больничного крыла, с трудом вдыхая пары выдохшихся зелий, парень поднялся на локтях. Пытаясь заставить глаза привыкнуть к тусклому свету свечей, пытаясь придать миру былую четкость; соизмеряя тени с реальными вещами. Так причудливо. Будто все кошмары вырвались из сна вместе с сознанием и прилагают все усилия, чтобы затащить его туда вновь. Как немая рыба, парень попытался выдавить из себя что-то типа: Я так рад, что ты осталась, как же рад, что ты все еще со мной. Но лишь плотнее сжал губы. Нельзя. Надо прогнать девушку на ее войну, ведь только это было для нее важно. Все ее бытие, тогда хотело лишь этого, и сейчас по рукам и ногам связывало лишь признание Малькольма. Империо было не так сильно, как его слова и, неужели, она была готова поверить в этот бред? Но если верила она, почему же юноша не мог поверить в них сам. Почему не верил, что может испытывать что-то кроме ненависти ко всему миру, почему не может любить что-то, что прекраснее его? Ведь это так просто объяснить самому себе, намного проще чем врать вновь и вновь. Поверить, что привязанности – это не что-то эфемерное, такие связи прочнее любого морского узла, и их просто так не разорвешь.
- Ты все это время была тут? – шепотом, словно опасаясь потревожить эти стены; с недоверием ловя ее взгляд. Он все решил, в которой раз, и в который раз не посвятив никого в свои планы. Должен, обязан прогнать ее, отсюда; из своей жизни, из своих мыслей. Изгнать из самого темного уголка своей души, лишь для того, чтобы не сгубить. А именно так и будет. Должен, но не мог на это решиться. Не смел произнести свои мысли вслух, – Салли… - склонившись чуть ближе к ней, пытаясь скрыть сомнения со своего лица, изгнать их из своего сердца, - То, что я сказал…там, в коридоре…– отрицательно качнув головой; лишь безмолвно выговорив это слово – ложь. Невероятных усилий стоит солгать, а еще больших солгать самому себе.
Вот тот самой огонек ненависти в ее взгляде. Его-то он и ждал. Ненависть, она должна его ненавидеть, так было бы правильнее, сохранить хоть этот хрупкий баланс во вселенной. Девушка поддалась вперед, чтобы поняться, но Бэддок не дал ей этого сделать. Как бы не желал ее ухода, просто не мог. Удерживая за плечо, парень склонился еще ниже и робко коснулся ее губ, пересохших, но сохранивших свою мягкость. Его ошибка, ошибка которую он не в силах был исправить, как ни в силах был оставить ее одну здесь. На мгновение отстранившись, лишь для того, чтобы вновь поцеловать; вновь заставить волну дофамина омыть сосуды; вновь почувствовать насколько отзывчивы бывают нервные окончания у человека. Проклиная себя за это падение, но только сильнее прижимая девушку к себе. Наверное, в этот момент осознавая, что слова более им ни к чему. Радуясь, как ребенок, что не может остановить бешенное биение сердца в грудной клетке; радуясь, что на самом деле может чувствовать и осязать, как самый обычный человек. Что он и есть самый обычный человек, чтобы ему не внушала семья на протяжении всего существования. Просто человек, который способен на эмоции точно также, как и его сородичи. Радуясь, что подобное просветление снизошло на него именно рядом с Салли, разделено вместе с ней.

+1

16

Салли не заметила как задремала рядом с Малькольмом, что было странно. Она обычно с трудом засыпала в новых местах, тем более, с чужими людьми под боком. Оправданием могло послужить то, что она всё-таки не спала в полной мере, слыша мерное дыхание парня над самым ухом. Но уж точно не заметно и для самой себя, Смит придвинулась к Бэддоку настолько близко, что между ними не смог бы проникнуть и лист пергамента. И сейчас, когда она почувствовала, что слизеринец задвигался, когда она открыла глаза и увидела его взгляд, ей было дико неловко и не удобно, что он застал её в таком положении. Благо, что Закари вроде не возвращался, потому сестру скомпрометировать не мог, чтобы потом читать ей нотации и поносить на чём свет стоит. Хотя, что тут такого? Она всего лишь хотела помочь Малькольму.
   Да-да, утешай себя. Обмануть можно кого угодно, но только не себя.
   Вредный внутренний голос нудно подливал масла в огонь, вынимая изнутри Сэл то, о чём она не думала долгие годы. Её пульс участился, а дыхание стало неровным, девушка превратилась почти в восковую куклу, которая еле дышала, смотря Бэддоку в глаза.
   Он спросил, она кивнула, всё ещё не способная на что-то иное, словно загипнотизированная она лежала, наблюдая за ним. Кажется, Малькольм смутился или потерялся. Он не ожидал увидеть её рядом? Ожидал, что она просто уйдёт?
   Смит и сама не могла бы сказать, почему именно осталась. Она просто не могла оставить его одного, не теперь. Слизеринец пытался что-то выдавить из себя, но девушка никак не могла понять что именно. Неужели он хотел взять свои слова назад? Или что-то ещё? Салли мучилась вопросами, пока, кажется, Малькольм решал всё в своей голове. Когда она подумала, что Бэддок всё-таки решиться взять слова назад, то вздрогнула и в глазах её появился злобный блеск.
   Ну уж нет! Как это понимать?!
   Ему больше не удастся выносить ей мозг и творить с её жизнью не пойми что!
   Не смей! Ты не врал!
   Салли подалась вперёд, чтобы встать и высказать этому наглецу всё, что она о нём думает, но Малькольм вдруг поступил совершенно иначе, отлично от своих слов. Он поцеловал её. Смит буквально задохнулась от этой нежности и робости. Парень отстранился, она посмотрела ему в глаза и поняла, что больше говорить он не будет. И вновь он поцеловал её, настойчивее, глубже, прижимаясь всем телом.
   Разум говорил оттолкнуть слизеринца, вскочить на ноги и убежать, потому что ей только Бэддока на свою голову не хватало, но тело предательски дрогнуло. Пропустило разряд, ещё один, а потом расслабилось, сдаваясь на милость Малькольма. Если бы он сейчас пожелал, то Салли сделала бы всё, что угодно для него, ради него, здесь и сейчас. Выгибаясь, Сэл прижалась к парню всем телом, а руки её сами собой взмыли вверх, охватывая Бэддока за шею. Она задыхалась, но при этом чувствовала лёгкость, счастье, что-то едва уловимое, что нельзя описать. Никто и никогда не вызывал в ней столько эмоций, она ненавидела его, была счастлива с ним, была в него влюблена. Да, сейчас Салли могла бы точно сказать, что не любит Малькольма, но безмерно влюблена в него, ещё с первого курса, потому так болезнен был его отказ, потому все годы он вызывал в ней всё и сразу, все эмоции. Вероятно, не случить войны, они разошлись по разным мирам и профессиям, и не встретились бы больше никогда, лишь случайно, но его поступок менял всё. Ему не всё равно, ему никогда не было всё равно, он просто был упрямым идиотом.

+2

17

Такая податливая. Совсем рядом. И пусть Малькольм сотни раз успел задуматься о том, что это всего лишь сон, еще один; навязчивый, застрявший в голове словно пуля. Это было не так. Слава Мерлину, это было не так. Даже если это безумие, он готов был записаться в психи, готов был терять рассудок, но лишь рядом с ней. В бреду собственных фантазий, галлюцинаций, одурманенный запахом ее сладких духов, в плену изгибов ее тела, опьяненной нежностью губ. Словно маленький смущённый мальчишка, он робко вел пальцами вдоль ее талии, сминая в кулак ткань ее одежды; заставляя девушку поддаться ближе к нему, не допуская и мысли, что сможет когда-нибудь разжать кулак; заставляя уверовать в твёрдость своих намерений и ее.
Но в бешенном биение сердца было виновато не возбуждение, хотя что отрицать, оно имело место быть, а просто всеобъемлющий животный ужас. Страх настолько первозданный, что унять его удавалось лишь огромным усилием воли; страх за то, что мог потерять; за то, что может потерять; за то, что все это счастье просочиться сквозь пальцы, оставив лишь мокрые, грязные следы на руках. Хлябь, которую не отмоешь, она словно метка будет еще долго прожигать кожу, разноситься по венам, очернять душу, пока не сожрет ее окончательно. Свою он готов отдать на растерзание, но не ее. Но она не робкого десятка, набирая полные ладони этого месива, пачкая светлую одежду, небрежно путая волосы цвета восходящего солнца с тягучей, словно смола скверной. Она разобьется, поломает крылья, запутается в паутине его лжи и не сможет выпутаться, как многие до нее; как он сам когда-то. Его проклятье, проклятье всей семьи Бэддок. Их родовой венец. Будь он хоть вполовину, таким как его отец – растерявшим нравственность где-то на тернистом жизненном пути; утратившим доверие всего ближнего круга; обреченным на одиночество, упивающийся им, как бокалом Эрмита, - парень бы позволил своим чувствам возложить еще одну жертву на алтарь своих пороков. Но мог ли он так поступить с ней? С его единственной…
Да, только в этот миг осознав, что остального мира и не существует, что ни Салли его галлюциногенный бред, а весь остальной мир. Все войны, все люди – вот самое большое заблуждение. Большой вакуум, которые толкал его на совершение всех мерзостей этого мира; совращал его душу; заставлял терзать остальных, терзать самого себя так долго. Подумать только, такой бред, раздутый пузырь, населенный никем и ничем, позволяющий ощущать лишь всеобъемлющую пустоту, крах, безнадежность. А по другу сторону она. Заботливо смявшая эту пустоту, вытащившая все грехи и одним своим поцелуем исповедовавшая и причастившая самого мерзкого зверя.
- Сэл,- так много хочется сказать; за многое попросить прощения; усмотреть в ее глазах немое понимание; заставить себя его увидеть. Но на устах лишь ее имя. Легонько описав тыльной стороной указательного пальца дугу на ее подбородке, Малькольм лишь губами промолвил – Как же я люблю тебя, - более он не собирался отказываться от своих слов. Более никогда. А что самое главное, наконец, он был полностью уверен, что хотел сказать именно это. Если будет надо, он создаст новый мир, на осколках, на пепле предыдущего; воздвигнет бастионы вокруг их отношений; преданный охранник возведенных стен; возведенных здесь же, в эту самую минуту. Отказ – будет считаться изменой и дезертирством. Впервые в жизни, ему было плевать на свою репутацию; плевать на то, что может быть застигнут врасплох; плевать на всех кроме хаффлпаффки в своих объятиях; его непреклонного рыжего ангела с глазами цвета вод озера Алсуотер.
Пытаясь сохранять ровный ритм своего дыхания, парень вновь прильнул к ее губам, ничуть не стыдясь этого порывы; зная наверняка, что Салли будет покорна; зная, что она более не чувствует себя пленницей; зная, что ее пульс бьется в унисон с его собственным. Задирая кофту девушки, и почти с трепетом коснувшись оголенной кожи живота. Мелкие мурашки усеяли ее чувствительное тело; так удивительно, отчетливо ощущая их фалангами пальцев; вдоль изгиба тугих мышц. Мальмольм мог поклясться, что ничего подобного никогда не ощущал, ни с одной девушкой. Никогда не заботился о том, что чувствуют его партнерши, не замечал в них такого чистого, искреннего желания, которое заставляет сердце только от одной мысли танцевать чечетку в груди, опасаясь, что плотное сплетение ребер не так крепко. Оказывается, это так легко просто поддаться подобному порыву, спустить свои инстинкты с цепи, позволить эмоциям взять вверх. Перемены. Такие неожиданные. Нелепые. Кажется, так остро человек не должен осязать; не должен так остро желать кого-то; и не должен так легко получать желаемое. Нет, он выстрадал свое, как и Салли, они заслужили самую толику счастья, посреди разворачивающегося хауса; может их последний день вместе; последние часы; секунды, - Ты хочешь этого? – на полном серьезе, но, практически, в утвердительной форме. Даже не помыслив о том, что она отрицательно качнет головой; не помыслив, что не сможет уже остановиться, даже в случае отказа; не принимая мысли, что она готова закончить все здесь и сейчас…


Милостью сильная, дивно прекрасная,
Матерь любимая нас не забудь.
Там, где страдания, там, где опасности,
Как дети молимся – с нами пребудь.
Мы отдаем Тебе слезы и радости
Наши заботы и наши сердца...

+2

18

Переход был слишком резким и это казалось сущим безумием, но Салли не чувствовала ничего не правильного в происходящем. Конечно, появись тут Закари, он бы смог вправить сестре мозги, но брата тут не было, а потому Смит полностью отдалась своим чувствам. Она чувствовала себя счастливой и глупой, подозревала, что потом ей такое поведение ещё аукнется, но не могла отказать Малькольму. Смешно. Человек пол жизни не замечал её, делал вид, что она не нужна, а война и эти пара часов всё изменили. Расскажи кому и человек рассмеётся вам в лицо. Но Сэл была молодой, а таким простительна глупость и излишняя доверчивость. Хотя мозги у неё, на самом деле, работали, просто сейчас она отказывалась слушать разум.
   Вся её защита, все отговорки, что "квиддич интереснее мальчишек", пошли каким-то прахом, потому что вот он, мальчишка рядом с ней, от которого сердце колотиться куда чаще, чем от полётов на метле. И она чувствовала, что он безумно её хочет. Но может ли желание быть актом любви или он просто добрался до той, что была так неприступна? Салли было наплевать, потому что важен был только Бэддок. Пусть ей будет больно потом, пусть она расплатиться за свою глупость, но сейчас она на вершине блаженства.
   Малькольма можно было бы сравнить с животным, настолько он проявлял свою силу, но также он был нежен. Меж тем, вёл он себя так настойчиво, проявляя все свои властные черты, которые не нравились ей ещё пару часов назад. Но сейчас ситуация была совершенно иной, потому Салли поддавалась парню, позволяла ему управлять своим телом.
   Всё было настолько острым... Война обострила абсолютно всё. Все страхи Сэл поднялись из её нутра, обостряя и накаляя момент, только потому она и позволяла Малькому всё, что угодно. Потому что она может умереть, он может умереть, они могут никогда больше не увидеться и тогда Смит точно пожалеет, что не насладилась хотя бы тем, что у них есть сейчас.
   Тело всё равно не слушается и Салли уже точно не сможет заставить себя встать с больничной койки и уйти, нет, уже поздно.
   Он хотел от неё понимания и Смит-младшая понимала. Её зоркие глаза теперь видели куда лучше, теперь она понимала все эти годы, что он так бережно хранил в себе. Может она надумала себе всё это, ведь они толком и не разговаривали, но теперь его поступки были куда понятнее. Между ними была стена, но эту стену между ними поставил Бэддок сам, по каким-то для неё пока смутным причинам. Будет время, она обязательно возьмётся выяснять у него про это, но сейчас не время и не место, да и сердце с головой заняты совсем иным.
   Он коснулся её голой кожи, вызывая мурашки. Сэл выдохнула, немного притормаживая с поцелуями. Она прикрыла глаза, прислоняясь своим лбом ко лбу Малькольма, дыша с ним в унисон. Она безусловно хотела продолжить, но боялась. Всего и сразу. Бэддок был популярным парнем в школе, по нему сохла куча людей, к тому же её собственные подруги, он нравился очень многим и она бы никогда не поверила, что Малькольм хранил ей какую-то мнимую верность. Она не раз замечала его в компании девушек. Сама Салли Смит была не искушена в таких вопросах. Мальчишки в таких вопросах казались глупыми, потому она предпочла от них отгородиться. И сейчас вопрос того, что буквально отдать себя Малькольму встал слишком резко и остро.
   Он задаёт вопрос и она почти задыхается. Смотрит ему внимательно в глаза и практически дрожит от этого вопроса, ведь ей так хочется согласиться, но очень-очень страшно. Сэл быстро целует юношу, не давая себе опомниться и вдруг понимает, что она всё-таки готова. Пусть так, почти в панике и суете, но она готова к тому, что может предложить ей Бэддок. Только смолчать всё равно не может и говорит немного сбивчиво:
   - Хочу, - девушка прижимается к парню всем телом, обнимает его, но не в страсти, а скорее с нежностью, кладёт голову ему на правое плечо и продолжает шептать на ухо. - Только я ничего не умею, - ей кажется, что Малькольм её поймёт. Она смущается и чувствует как краснеют щёки, потому прячет лицо, утыкаясь ему во всё то же самое плечо, закрываясь волосами. - Тебе придётся меня направлять. - Она судорожно вдыхает, чувствуя, что смущается ещё больше, а потом задаёт совсем уж детский вопрос, но ничего не может с собой поделать, Бэддок всё-таки знает чуть больше в эти вопросах. - Будет больно?

+1


Вы здесь » Damoclis Gladius » Омут памяти » Salvation is in your hands